Здравствуйте!

Аксаков Константин Сергеевич

Успейте купить квартиры в Алмате. На сайте Odome.kz.

                        Константин Сергеевич Аксаков

                  О драме г. Писемского "Горькая судьбина"

----------------------------------------------------------------------------
     Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная  критика  /  Сост.,  вступит,
статья и коммент. А. С. Курилова. - М.: Современник, 1981. (Б-ка  "Любителям
российской словесности").
     OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------
  
     Трудно  себе  представить  более  неприятное  и   даже   оскорбительное
впечатление, какое овладевает при чтении этой драмы. В драме выведено весьма
нравственное лицо, крестьянин Ананий... Отчего же бы, кажется,  возмущаться?
Кажется бы, - напротив! Но противоречие заключается в  самом  художественном
изображении этого лица, в той полной неискренности, с какою это нравственное
лицо представлено, в том глубоком отсутствии внутреннего сочувствия,  в  том
совершенно внешнем отношении, в какое стал к нему художник. В этой драме  г.
Писемский _показывает_ публике русского крестьянина высокой  нравственности.
Неправда, отсюда проистекающая на каждом шагу, - мутит  душу.  Нам  невольно
вспоминаются и поводильщики медведей, и показывальщики райков, и содержатели
великанов и альбиносов {1}. Как будто слышишь такую речь:
     "Вот, господа, дикий человек, русский крестьянин, мужик Ананий,  -  сел
не в свои сани. В  Питере  купцом  быть  захотел,  в  столичном  просвещении
понаторел, а все ухватки мужицкие имел. А как есть, он мужик  торговый,  бык
здоровый,  нрав  суровый.  (Повернись-ка,  Ананий!  Видите,  господа,  какой
плотный, а смотрит как дико; борода рыжая.) - А все  же  он  мужик  честный,
всем известный. И в Питере был, да бога не забыл. (Покажи-ка, Ананий, как ты
крестишься. Видите, господа: как  и  все  православные  крестятся.)  -  А  и
приехав в деревню свою далекую, нашел он себе обиду жестокую. А и  хотел  бы
не мстить-простить, да люди добрые  не  дали.  А  и  тот  Ананий  сердца  не
сдержал, вконец осерчал, жену избил и в сердцах  ребенка  убил.  (Покажи-ка,
Ананий,  как  ты  серчаешь.  Видите,  господа,  как  он  серчает,  и   зенки
выворачивает.) - А все же он, дикий человек, русский крестьянин, - все же он
христианин. Укрываючись от людей, душою измаялся, в  грехе  своем  покаялся.
Сам людям объявился,  в  суд  пришел  -  повинился.  Себя  одного  виноватым
поставил, всех лютых злодеев своих оправил. Никому  боле  не  мстил,  врагов
своих простил. (Ну, покажи, Ананий, как ты врагов  своих  прощаешь.  Видите,
господа, как он врагов прощает: рукой машет и на лице  чувствие.)  -  Будет,
господа! Штука кончена ".
     Вот какого рода впечатление произвела  на  нас  "Горькая  судьбина"  г.
Писемского. Да, горькая судьбина русского крестьянина  быть  так  выводимому
напоказ, с такою  полною  неправедностью  изображения.  Он,  впрочем,  и  не
поддается такого сорта авторам; в руках их не крестьянин, а один только  вид
его: кафтан, борода, поговорки; но крестьянина самого - здесь нет. - Что же,
разве не прощает врагов своих русский крестьянин? Прощает, как мы  не  смеем
простить; но зато мы часто доставляем ему к тому случай, мы упражняем в  нем
эту высокую добродетель. - Разве русский крестьянин - не нравственное  лицо?
Самое нравственное во всем мире. - Отчего же мы говорим, что  его  здесь  (в
"Горькой судьбине" г. Писемского) нет? Оттого, что нет правды в изображении.
Сказать-то  нравственное  слово  немудрено,  как   скоро   язык   произносит
членораздельные звуки. Но этого еще мало: надо, чтоб была душа  слова,  чтоб
была художественная правда.  Здесь  этого  нет,  и  Ананий  есть  натянутая,
безучастная фраза, которая тем  неприятнее,  что  сказана  о  нравственности
русского крестьянина. - Мы не вдаемся в подробности, в разбор того,  что  ни
одно лицо в этой "Горькой судьбине"  даже  непохоже  на  лицо  естественное.
Вероятно, иные читатели сами это увидят.
     Нет, кажется, лица с нравственным элементом не удаются  г.  Писемскому.
Калиновичи - другое дело. Калинович - это Дон Карлос г. Писемского  {2}.  Но
зато, при таком Дон Карлосе, нет сил изобразить сколько-нибудь  нравственное
лицо, и всего менее - русского крестьянина.
         

                   
                                 ПРИМЕЧАНИЯ                            
 
     "Русская беседа", 1860, т. 7, кн. 19, Смесь, с. 117-118.
 
     1  Раёк  -  театр  последовательно  передвигавшихся,  нарисованных   на
бумажной ленте картинок  с  соответствующим,  часто  стихотворным,  текстом,
преимущественно сатирического характера.  Содержатели  великанов  -  так  К.
Аксаков, с  присущей  ему  иронией,  называет  предприимчивых  организаторов
ярмарочных представлений и зрелищ, которые извлекали выгоду  даже  из  людей
необычно высокого роста, показывая их как  своего  рода  диковинку  природы,
наряду с редкими животными, в  частности  альбиносами.  Альбиносы  (исп.)  -
беловатые; так называют животных и птиц,  которые  отличаются  от  остальных
представителей своего класса или вида подчеркнутою белизною кожи, шерсти или
оперенья, а также краснотою глаз, что вызвано недостатком или отсутствием  у
них пигмента - вещества, придающего соответствующую окраску тканям и  шерсти
животных, перьям птиц, а также растениям.
     2 Калинович - герой повести Писемского "Тысяча душ"; Дон Карлос - герой
одноименной трагедии Ф. Шиллера.